20 стран, 12 языков, 10 профессий, 32 года

Дек 5 • Интервью • 2138 Просмотров • Комментариев нет

 

Сергей Терешенков, организатор «Гайдаровских чтений в Перми», путешественник, полиглот и специалист самого широкого профиля – о том, что такое профессиональная журналистика, почему важно выбирать независимые профессии и откуда в России возьмется светлое будущее.

— Когда человек решает, что больше не может жить, как все?

— Честно говоря, не знаю, потому что ты же не решаешь, что вот так будешь жить. Вообще я интересовался совершенно разными науками ещё в школе. Хотел заниматься химией, поступать в Технологический институт в Санкт-Петербурге, откуда я родом.

— Как получилось, что ты ушёл в гуманитарную отрасль?

— На выбор будущей профессии повлияла мама. Когда я учился в десятом классе, она сказала: зачем тебе химия, может быть, лучше заняться языками? Скажем, языки меня всегда интересовали — сначала английский, потом немецкий. В университете хотел изучать испанский и шведский, но это не очень получалось по организационным причинам, что меня расстраивало. До тех пор, пока я не увидел объявление о наборе на специальность «балтистика» — это литовский и латышский языки; они и стали следующими после испанского. Литовский язык очень важен для всех филологов, потому что примеры из литовского языка приводятся наряду с древнегреческим и латынью, то есть язык настолько древний, что во многих европейских языках можно найти корни, берущие начало в литовском. Позже я узнал, что этот выбор не случайный, потому что у меня оказались по папиной линии родственники поляки, которые жили в Литве, правда, уехали ещё до первой независимости литовской, в 1918 году. Из-за того, что уехали немного раньше, я не могу претендовать на литовское гражданство, а такое желание не раз появлялось.

Мне даровано гражданство республики Ужупис — это независимая республика творческих людей

— А у тебя есть какое-то гражданство, кроме российского?

— Буквально на выходных я получил официальный документ о том, что мне даровано гражданство республики Ужупис (или Заречье) — это независимая республика творческих людей, которая существует на территории Вильнюса, столицы Литвы. Министр иностранных дел этой республики Томас Чепайтис прислал сертификат о том, что я являюсь послом республики Ужупис в Кудымкаре. А в Кудымкаре – потому что в прошлом году я был PR-директором программы «Кудымкар: культурная перезагрузка».

— То есть работал не по специальности?

— На самом деле, после филологического образования я ещё получил образование в области политологии и связей с общественностью в Мюнхене, в Университете Людвига-Максимилиана. После возвращения в Россию я практически не работал по специальности. У меня была работа, связанная с языком, в сфере промышленного оборудования, потом я был коммерческим директором в сфере нефтегазовой и атомной промышленности, пытался развивать альтернативные источники энергии, но в России это очень сложно, потому что есть нефтяное и газовое лобби, а где нет его, там есть атомное лобби. Почему-то в России считается, что различные направления в энергетике противоречат друг другу. На самом деле они могут друг друга дополнять.

— Как удавалось совмещать журналистику и промышленность?

— Занялся журналистикой, чтоб мозги не закисали, потому что работа в промышленности достаточно однообразна, когда ты не инженер. Занятость в технической отрасли помогала актуализировать знания по математике и физике. Даже писал научные статьи в нефтегазовые журналы — в лукойловский «Нефть России», например. Но, по большей части, конечно, писал на общественно-политические темы. Писал на английском для Russia Profile, это один из проектов РИА «Новости».

— Для каких изданий пишешь сейчас?

— Сейчас пишу для «Русского Журнала». Для пермской публики интересен может быть тот факт, что у его истоков в 90-х годах стоял Марат Гельман. Сейчас главный редактор Глеб Павловский. И совсем недавно меня пустили писать в «Сноб». Туда можно попасть двумя способами: или платить ежегодный взнос, или тебя приглашают. Меня пригласили.

— О чём пишешь в блоге?

— Последнее, о чём рассказывал, — «Гайдаровские чтения в Перми», которые пройдут 11-12 декабря. Это межрегиональный проект Фонда Егора Гайдара и Института экономической политики им. Е.Т. Гайдара, а в Перми они проводятся в сотрудничестве с Институтом гражданской активности, организацией, в которой я сейчас работаю. Я поднял сведения о пребывании различных представителей семьи Гайдар здесь, в Прикамье, начиная с Аркадия Гайдара. Кстати, псевдоним Аркадий Голиков взял здесь, в Перми. И его первая жена отсюда, от которой потом родился и Тимур Гайдар, герой знаменитой повести «Тимур и его команда», и внуком которой является Егор Гайдар.

— Приходилось ли тебе работать журналистом за границей?

— За границей журналистом я не работал, а, уже находясь в России, писал для мюнхенского журнала «Kunst im Kontext» («Искусство в контексте»).

— На твой взгляд, чем отличается работа журналиста в России и в Европе?

— В работе журналиста в России и на Западе особых отличий нет, но есть отличие между профессиональной журналистикой и дилетантством. Журналистика — это действительно профессия и, наверное, качество журналистских текстов на Западе гораздо выше, чем в России.

— Чем это обусловлено?

— На Западе есть чёткая привязка к профессии. Ты не можешь быть менеджером по рекламе, если ты закончил факультет журналистики, и наоборот. То есть можешь, но предпочтение отдадут человеку с образованием по специальности. Сложно прорваться в другую отрасль, поэтому профессионализм журналистов гораздо выше. В России большая текучка кадров — это в большей мере касается даже не регионов, а Москвы. А в провинции не хватает хорошего журналистского образования (что я, кстати, наблюдаю в Перми) и неслучайных людей в журналистике.

Если ты не ассоциируешь себя с текстом, значит, ты не журналист

Журналистика — это же не просто «взял-написал», не просто перепечатал пресс-релиз, чем сейчас очень часто журналисты грешат; это означает, что ты пришёл на мероприятие, что ты проверил все факты в нескольких источниках и только потом ты пишешь, потому что, когда ты ставишь свою подпись, ты отвечаешь за качество текста. Может быть, у кого-то и нет когнитивного диссонанса, связанного с тем, что ты поставил свою фамилию под текстом, в который закралась какая-то неточность, и, может быть, ты не ассоциируешь себя с текстом. Но если ты не ассоциируешь себя с текстом, значит, ты не журналист.

— Расскажи о заграничном опыте в PR.

— Я занимался этим в Польше — была практика три месяца. Проект, который я курировал, дважды получил премию президента Польши за развитие польского предпринимательства. Мы взяли старшеклассников из центра слабослышащих и глухих детей и обучали их простейшей работе в гипермаркете. Было очень интересно, потому что я был в Польше с марта по июнь, а это время Пасхи. У поляков очень развита религиозность. Там не важно, чем ты занимаешься, — ты можешь быть панком, проституткой, но в воскресенье ты идёшь на мессу. И вот в этом центре слабослышащих детей мы сидели с воспитанниками, преподавателями и священником за одним столом во время Пасхи. Это, с одной стороны, очень тяжелые, но в то же время и светлые воспоминания: у ребят были такие искренние чувства, о которых мы в жизненной суете часто забываем.

Есть прекрасное польское выражение «комбановачь», которое помогает договориться в любой ситуации

— Тебе доводилось жить в разных странах. Почему всё ещё остаёшься в России?

— На самом деле, желание уехать время от времени возникает. Допустим, я могу представить, что живу в Польше. В Германии мне не очень нравилось. В Польше легче — это пограничный случай между Россией и Германией, не только в географическом, но и в культурном плане: вроде всё чётко, как в Германии, но есть прекрасное польское выражение «комбановачь» (комбинировать), которое помогает договориться в любой ситуации. Поляки – великие комбинаторы, как Остап Бендер. И очень отзывчивые, совершенно невраждебно настроенные к русским, как у нас пытаются представить СМИ. Медиаландшафт, кстати, оказывает очень пагубное воздействие на общество, формирует стереотипы относительно других народов, тех же жителей стран Балтии, например. Я вижу абсолютно адекватных людей по ту сторону и надеюсь, что моя деятельность как журналиста способствует тому, чтобы эти стереотипы нивелировались. С другой стороны, ещё столько мест в России, где я не бывал, где мне хотелось бы побывать.

— А какими судьбами ты оказался в Перми?

— Этот пермский период у меня начался практически два года назад. Мысли материальны: когда я «наелся» промышленностью и хотел уже чего-то более творческого, то ходил по Петербургу осенью, говорил, что хочу уехать в нецентральную Россию. И случилось так, что меня пригласили быть PR-директором программы «Кудымкар. Культурная перезагрузка».

— Что остаётся для тебя принципиальным в любой профессии?

— Мне не нравится зависимая работа. Почему я не стал переводчиком, почему я не стал пиарщиком, в конце концов, так потому, что это очень зависимые профессии. Переводчик переводит то, что говорят, и не может высказывать своё мнение. Пиарщик высказывает мнение своей организации, даже в неформальной обстановке. Сейчас я больше занимаюсь проектным менеджментом, полностью готовлю «Гайдаровские чтения в Перми», например. Конечно, партнёрские отношения имеют место быть, но это совсем другой уровень общения. То же самое и с журналистикой: сейчас она не зависит от редакционной политики, есть много гражданских журналистов, блогеров, но журналист в газете — это очень несвободный человек. Так получается, что та журналистика, которой я занимаюсь, и которой я, в том числе, зарабатываю на жизнь, всё-таки позволяет мне высказывать свою точку зрения и показывать то, что я хочу. Самое главное в профессии – чувствовать себя свободным.

Они меня спрашивают, например, почему в нашей стране нельзя высказывать собственное мнение

— Тебе скоро исполнится 33 года. Как известно, это возраст Христа, вершина развития. Считаешь ли ты, что многого достиг к этому этапу жизни?

— На самом деле, у меня ещё много планов. Сейчас я реализую две свои давние мечты — изучаю шведский и преподаю спецкурс «Антиутопия в литературной и исторической ретроспективе» в Лицее № 8. Интересно с ребятами общаться. Хотелось бы, конечно, чтобы они побольше читали. Тем не менее, те мысли, которые они высказывают, очень неожиданны для меня – тем, что они, несмотря на весь медиаландшафт, в котором мы все живём, всё-таки видят в России потенциал для каких-то изменений. У нас государственные СМИ постоянно говорят о том, что всё хорошо и только несогласные мешают наступлению светлого будущего. Но, что самое интересное, этим десяти- и одиннадцатиклассникам совершенно чужд современный псевдопатриотизм, который им пытаются навязать. Они меня спрашивают, например, почему в нашей стране нельзя высказывать собственное мнение. Я говорю, что можно, но осторожно. Я же высказываю, значит можно. В меня это вселяет надежду — раз у нас растёт поколение, которое готово отстаивать собственное мнение, значит, у страны действительно замечательное будущее.

Беседовала Анна Батог

Фото — Альберт Фахрутдинов

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: