«Еще 30-40 лет – и все будет хорошо»

Мар 6 • Жизнь в городе, Кинематограф • 1454 Просмотров • Комментариев нет

О том, как Петербургу живется с действующим законом о запрете так называемой «пропаганды гомосексуализма» и почему геи и лесбиянки в России не готовы бороться за свои права «Рыба» пообщалась с Менни де Гуэр и Гулей Султановой, организаторами международного ЛГБТ-кинофестиваля «Бок о Бок», который впервые приехал в Пермь со специальным показом.

Гуля Султанова – российская гражданская и ЛГБТ-активистка, организатор международного ЛГБТ-кинофестиваля «Бок о бок», координатор ЛГБТ-организации «Выход». Известна благодаря многочисленным выступлениям в СМИ в связи с проблемами соблюдения прав человека в отношении геев и лесбиянок. В 2010 году входила в состав жюри кинопремии «Тедди» Берлинского кинофестиваля.

Менни де Гуэр – культуролог, ЛГБТ-активистка, основатель и учредительница международного ЛГБТ-кинофестиваля «Бок о бок». Родилась в Великобритании, впервые приехала в Россию в 1996 году. Проводила исследования в области социологии, культурологии и русистики. В России изучала общественные, политические и психологические аспекты значимости искусства и культуры.

«Рыба»: Расскажите про фестиваль. Как он появился и в чем его основная миссия?

Менни: Я уже давно живу в России. Я много путешествовала по стране, жила в Питере, в Екатеринбурге, во Владивостоке. И, конечно, я встречалась и знакомилась с людьми из ЛГБТ-сообщества, и было видно, что они страдают, потому что не могут жить открыто. Многие скрывают свою сексуальную ориентацию, кто-то даже заключает фиктивные браки. И единственное место для таких людей – это закрытые клубы, в которых зачастую просто неприятно находиться.

Подобные фестивали существуют в Европе и на Западе – и почему не сделать такой фестиваль здесь, в России? Такая идея у меня была достаточно давно, и в 2007 году я начала плотно работать над этим.

Миссия фестиваля – создать открытое пространство. Это фестиваль для всех – не только для ЛГБТ. Мы хотим создать спокойное безопасное место, где нет враждебности и стереотипов и где можно серьезно обсуждать существующие проблемы. Первая попытка запуститься была в Питере в 2008 году. Мы столкнулись со множеством проблем.

«Рыба»: А в чем были основные сложности?

Менни: Как только мы находили площадку для проведения фестиваля, на нее начали давить со стороны властей. В итоге многие площадки просто отказались. Но мы нашли другие.

Первый фестиваль должен был открыться 2 октября 2008 года. В ночь накануне МЧС закрыло площадку под предлогом нарушения пожарной безопасности. Это обычная практика для власти

«Рыба»: И как все разрешилось в итоге?

Менни: Ну, показы все равно состоялись. Мы просто быстро организовались, нашли альтернативное место и проинформировали всех наших гостей. К нам приезжали из-за рубежа, из Москвы, из других городов, присутствовали сами режиссеры. Люди ждали этот фестиваль.

Для нас было очень важно, несмотря на все препятствия, все-таки сделать это. Потом, после первой попытки, мы продолжили работу. Делали каждый месяц специальное событие, устраивали показы и потихоньку нашли постоянное место для фестиваля, так что в 2009 году «Бок о Бок» прошел без проблем. У нас была большая поддержка от посольств. Даже часть показов прошла в британском посольстве. Очень помогал Гете-Институт. Сейчас в Питере фестиваль развивается, складывается более спокойная атмосфера. В октябре 2012 года в Петербурге его посетило больше 2000 человек.

«Рыба»: Почему было решено вывозить «Бок о Бок» в другие города?

Менни: В регионах, по сравнению с Питером и Москвой, еще более сложная обстановка. Тут совсем нет публичного пространства для людей из ЛГБТ-сообщества. Тут все underground. Изменить ситуацию – это очень важная часть нашей работы. С 2010 года мы начали ездить по городам, начали с Сибири – Новосибирск, Кемерово, Архангельск. И там, конечно, столкнулись с теми же проблемами – давление на площадки. Наша тактика была той же. Мы быстро переорганизовывались. В итоге нам удалось создать нормальное пространство для фестиваля.

«Рыба»: По Перми уже есть какая-то определенность с местом, где пройдет фестиваль?

Менни: Мы только вчера приехали, сейчас узнаем побольше о городе, о том, какие тут есть возможности.

Гуля: Мы всегда работаем с людьми, которые живут непосредственно в том городе, где проходит фестиваль, и, естественно, собираем идеи от разных людей, работающих в разных областях. Привлекаем как ЛГБТ-активистов, так и людей с различных фестивалей, правозащитников, деятелей из культурной сферы, и пытаемся создать некую группу, которая будет развивать фестиваль. Так что в Перми мы пока начнем пробовать. Посмотрим, какая будет реакция у общества, у властей. Насколько фестиваль вообще востребован – придут ли зрители. Может, это никому здесь не интересно. Посмотрим.

«Рыба»: К слову о зрителях. Кого на показах больше, ЛГБТ или гетеросексуальной публики?

Гуля: У нас есть статистика – мы на каждом показе проводим анкетирование зрителей. По ней в среднем у нас на показах 25-30% – это не ЛГБТ. Но все очень зависит от партнера, совместно с которым мы делаем показ. Например, если это Гете-Институт, там бывает и 80% гетеросексуальной публики. Люди просто приходят на немецкое кино или на интересного немецкого эксперта. Они, конечно, понимают, что это будет кино на ЛГБТ-тематику, но им все равно это интересно.

На самом деле в России очень мало релевантной информации о том, кто такие геи и лесбиянки

В некоторых городах, к сожалению, люди вообще не знают живых представителей ЛГБТ-сообщества. В медийной сфере тоже существует несколько стереотипных «профессиональных» геев, и все. Получается некий конструкт, наделенный, как правило, какими-то негативными качествами. А вот живые простые люди, обычные, которые так же работают в офисах, пекут хлеб, учат детей, сидят в парламентах – их, к сожалению, не знают, потому что они закрыты. Соответственно, у людей из гетеросексуального большинства, даже если они в целом относятся к ЛГБТ хорошо, есть определенные стереотипы и какие-то, может быть, предрассудки и предубеждения.

Поэтому когда происходит какое-то такое событие, им это интересно. Кино – это не демонстрация, не митинг. Это нечто комфортное для людей. Они приходят, узнают что-то новое и, таким образом, преодолевают свои барьеры. Есть показы, где больше ЛГБТ: если речь идет о каких-то проблемах, непосредственно касающихся сообщества – что-то связанное с детьми в однополых семьях, например.

Спецпоказ фильма «Патрик, 1,5 года» в Перми в рамках фестиваля «Бок о бок»

«Рыба»: По какому принципу отбираются фильмы для фестиваля?

Менни: Этим занимаюсь я. Мы работаем, как обычный фестиваль – смотрим, что показывают в других странах, и выбираем фильмы по актуальности темы для российского зрителя. Разумеется, важна и художественная составляющая, и качество фильмов. В «Бок о Бок» есть секции игрового, документального и короткометражного кино. Каждый год мы стараемся собирать фильмы на определенную тему. В прошлом году это было ЛГБТ-движение в мире. Я выбрала фильмы, которые рассказывают о ситуации в странах, где это движение только начинается. Мы показывали ленты из Китая, Чили, Латинской Америки. Для зрителя это была хорошая возможность сравнить и почувствовать, где в этом движении находится Россия.

«Рыба»: И где она находится? Все безнадежно?

Менни: Нет. Россия просто стоит в самом начале пути. По сути, сейчас мы как Англия 30-40 лет назад. То есть еще 30-40 лет – и все будет хорошо.

«Рыба»: Нет опасений, что с принятием федерального закона о запрете так называемой «пропаганды гомосексуализма» у фестиваля начнутся совсем серьезные проблемы?

Гуля: В Питере мы уже живем с этим гомофобным законом. Но этот закон невообразимо плох – во всех смыслах, даже не столько в правозащитном и каком-то разумном, а просто в том, что касается его применения. Судьи не знают, что с ним делать, и даже когда были задержания по статье за пропаганду гомосексуализма – это было на митингах – судьи как-то начинали терять протоколы, они не понимали, кто объект правонарушений – то есть, кто пострадал? В итоге оправдали почти всех, кого задерживали – всех, кто был с радужной символикой и правозащитными лозунгами.

Единственный человек, которого осудили по этому закону, был Алексеев, ЛГБТ-активист из Москвы, у которого на плакате была цитата Фаины Раневской

Про то, что на самом деле извращение – это не гомосексуальность, а хоккей на траве и балет на льду. За эту цитату Фаину Раневскую, видимо, объявили пропагандисткой. То есть питерский закон очень плох. Конечно, мы всегда понимаем, что возможны любые нападки, поэтому вынуждены делать на наших брошюрах пометки о том, что несовершеннолетние, к сожалению, не могут их читать. Но мы объясняем, почему мы это делаем и, в том числе, информируем людей, что такое законодательство вообще существует. В Питере мы ограничиваем доступ на фестиваль для несовершеннолетних. Нам очень жаль это делать, но у нас нет выхода: мы постоянно ожидаем каких-то провокаций, поэтому стараемся не рисковать. В этом году нам даже пришлось нескольких юных посетительниц отправить домой. На самом деле это большая проблема, потому что с подростками, которые в 16 лет получили адекватное представление об ЛГБТ, потом уже гораздо легче. Им уже просто не надо ходить ни на какие фестивали, чтобы понимать некоторые вещи.

Что касается федерального закона, пока не понятно, какими будут окончательные формулировки. Будет ли это просто закон-устрашение, как в Питере и других городах – потому что устрашение все равно действует – или это будет закон, по которому будут наказывать каких-то специальных людей или специальные организации, или это будет закон с очень жесткими репрессивными формулировками, и наша деятельность подпадет под его действие. Мы пока этого не знаем. Но в любом случае мы не собираемся останавливаться. Мы будем продолжать работу. Если нас будут штрафовать, мы будем судиться. То есть руки мы не опускаем, и даже наоборот – наращиваем обороты, понимая, что именно сейчас это, может быть, гораздо важнее, чем пять лет назад.

Менни: Мы расширяем нашу работу. Сейчас каждый месяц у зрителей будет возможность смотреть наши фильмы он-лайн. Это особенно важно для тех, кто живет далеко и не имеет возможности посетить фестиваль. Так они смогут познакомиться с нашей работой. Каждый месяц мы будем выкладывать фильм из нашей программы. Еще мы запускаем новый проект «ЛГБТ-кино в твоем городе».

Гуля: Это связано с тем, что мы, к сожалению, не можем путешествовать по всем городам, существует очень много сложностей с организацией. Сегодняшний показ мы готовили месяца три. А пермские организаторы еще за два месяца до этого начали мозговой штурм. В общем, все показы в рамках подобного фестиваля – это достаточно сложная штука. Поэтому мы решили сделать облегченный вариант для всех, кто захочет этим заниматься: вот вам фильм, вот вам печатные материалы, но у нас есть два условия. Первое – это обязательная дискуссия после. Второе – это открытый показ, то есть анонсирование в открытых источниках, в контакте или фейсбуке, рассылка пресс-релизов. Если есть возможность работать со СМИ – замечательно. Правда, в каких-то городах довольно сложно выйти на дружественные СМИ.

«Рыба»: За время существования фестиваля в России что-то изменилось в плане положения ЛГБТ?

Гуля: Ситуация сильно изменилась. Если еще пять лет назад, когда Менни только начинала фестиваль, не было практически никаких ЛГБТ-инициатив – все было на уровне вечеринок, закрытых тусовок или по большей части закрытых гей-клубов, то сейчас существует уже много организаций и групп по всей России, которые находятся, конечно, на разных стадиях развития, но они есть. Очень много людей вышли из подполья. Даже если человек не полностью открыт, он уже начинает открываться хотя бы перед самыми близкими людьми, и это очень здорово. Появилось много сторонников ЛГБТ-сообщества среди общественных, правозащитных и культурных организаций. Люди начинают понимать проблему гомофобии – и они готовы помочь, поддержать и включиться в борьбу против несправедливости.

«Рыба»: А само ЛГБТ-сообщество насколько готово отстаивать свои права и заявлять о них вслух?

Гуля: Большая часть сообщества настроена очень скептически. Люди пока не видят смысла в борьбе или просто не верят, что когда-то геи и лесбиянки смогут быть так же равноправны, иметь такие же возможности, быть так же защищенными государством, как и гетеросексуалы.

Причина в большом страхе. Людям кажется, что все нормально, а на самом деле все плохо.

Потому что как в принципе можно жить в закрытости? Как можно прятать часть себя куда-то? От этого, конечно, происходят, различные психологические проблемы. С другой стороны – это определенное правосознание, сложившееся в России. Это касается не только ЛГБТ-движения, но и вообще любых изменений, когда люди не готовы вкладывать свои личные ресурсы – свою работу, свои надежды – в борьбу за соблюдение прав, которого они вообще в России не видели. Ведь у нас не защищены очень многие категории граждан: военнослужащие, бездомные, мигранты и так далее. Это тоже объясняет апатичность людей.

Но через фестиваль мы как раз хотим показать, что бывает по-другому, и все могут сделать свой вклад в изменение ситуации. Не обязательно идти с флагом на улицу. Каждый может по своим способностям и возможностям содействовать этому. И, если начались какие-то изменения в голове, это уже здорово. Сегодня я просто пришла на фестиваль и посмотрела фильм, завтра я в чем-то помогу, через год я откроюсь перед родителями, потому что я созрела для этого. И такими шагами происходит процесс освобождения.

 

Фото — Марина Аглиуллина, Марина Дмитриева

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: