«Если бы лучшие фотографии выбирали обычные люди, пулитцеров и World Press Photo получали бы совсем другие карточки»

Мар 5 • Жизнь в городе, Интервью • 3714 Просмотров • Комментариев нет

О страшных фотографиях, этике и эстетике, романтике работы фотокором, а также о Джигурде и о значимости размера объектива наша киевская коллега Ольга Иванова пообщалась с Еленой Синеок, известным кубанским фоторепортером, фотографом Интернет-портала ЮГА.ру.

Ольга: Мур)

Елена: Мурмур

Ольга: Поехали?

Елена: Поехали. Кстати, у меня никогда не брали интервью. Я привыкла находиться с другой стороны микрофона. А в последние года два-три — объектива. Так что мне неловко и странно.

Ольга: Ну, все как всегда: расслабься и получай удовольствие. Расскажи мне, ты действительно, настоящий фотограф? Так в трудовой книжке и записано?

Елена: Так и есть. Правда, редактор уже полгода, а то и больше, требует придумать себе более «солидную» должность. Фоторедактор или какой-нибудь «главный заведующий всеми визуальными элементами». Но это как-то слишком попахивает Стругацкими. Хотя, в фотографа я, кстати, тоже официально переквалифицировалась довольно долго. Почти год банально забывали, что надо бы записать новую должность в документы.

Ольга: Переквалифицировалась? Из кого?

Елена: Вообще-то, они откуда только не берутся! Лично я  начинала журналистом-писакой, занималась новостями, любила длинные и сложные тексты, рецензии и обзоры. В какой-то момент поняла: мне просто необходимо снимать, видеть мир через видоискатель и именно так показывать его другим людям. На днях меня как раз спрашивали, где бы поучится на фотографа. Но вузов по этой специальности нет. Есть, конечно, школы, курсы, иногда факультеты… Но на самом деле фотография, как бы банально это не прозвучало — такое особое состояние души, когда ты просто не можешь видеть мир иначе, чем кадрами.

Ольга: Сейчас многие считают, что видят мир кадрами. И заваливают всеми этими кадрами соцсети. А что нужно для того, чтобы твои фотки не пара-тройка друзей лайкала, а публиковали крутые новостные сайты?

Елена: Нужно снимать. Нужно смотреть. И нужно видеть. И знать, что ты хочешь показать людям. И именно исходя из этого спускать затвор. В фотографии всегда приходится думать: ЧТО снять и КАК снять. Потому что именно от твоего ракурса, от твой точки съемки будет зависеть то, как человек, разглядывающий картинки, увидит этот праздник, митинг, баскетбольный матч или религиозный обряд.

Акция протеста против выставки Icons в Краснодаре

Ольга: Представим, что случилось чудо, и я, вместо традиционных «самострелов» в инстаграме, сняла уникальный фоторепортаж о чем-то важном. Кто из агентств может им заинтересоваться, пусть даже чисто теоретически?

Елена: Существует несколько типов информагентств. Мечта каждого фотожурналиста —сотрудничать с такими, как «Magnum».

Ольга: «Magnum»?

Елена: Те, кто работает на них, едут в труднодоступные места — например, в какие-то закрытые городки с цифрами после названий, и снимают там уникальную Историю о жизни. Такой репортаж, от которого тебя рвет в клочья, а когда выдыхаешь, мир уже перестает быть прежним. Но попасть в такое агентство непросто. Например, в том же «Magnum» работает только один российский фотограф Георгий Пинхасов, и всего их там несколько десятков. И вообще подобных компаний очень-очень мало, и работают они, в основном, с журналами. Куда больше сейчас обыкновенных информагентств, таких как AFP, ИТАР-ТАСС, РИА. У них другая задача: они снимают картинку реального времени и максимально оперативно выкладывают в сеть, чтобы все СМИ мира могли купить ее и показать людям.

Ольга: Мне, как человеку, работающему в новостях, их работа кажется даже интереснее, чем у тех, кто занимается историями.

Елена: Интересно, несомненно. Но, между, допустим, РИА и «Magnum» существует принципиальная разница. Первые гонятся за новостями, как все СМИ. Вторые вообще плюют на все условности и создают настоящее искусство. Хотя, конечно, зачастую Пулитцера даруют шустрым.

Ольга: )))

Елена: Смотрела, кстати, фильм «Клуб безбашенных»?

Ольга: Нет. А о чем он?

Елена: Это кино про фотографов в южной Африке. И про то, на что можно пойти ради снимков. Основан на реальных событиях и показывает, как создавались некоторые картинки, которые можно увидеть, вбив в гугле запрос «пулитцеровская премия фото». Вот это, например:

Кевин Картер получил Пулитцеровскую премию за фотографию умирающего от голода ребенка и наблюдающего за ним стервятника (1994 год)

Ольга: Ага, очень известное фото. Есть короткометражка на ту же тему этического выбора для фотографа — «Одна сотая доля секунды». У неё какое-то невероятное количество перепостов в соцсетях.

Елена: Да, я тоже ее видела. К ней только один вопрос: кто же представляет подобные снимки на соискание премий? Вряд ли сами фотографы, у которых потом истерика при виде собственных карточек.

Ольга: Но все равно люди охотно смотрят даже самые страшные фото. Смерть привлекает и дает рейтинги. Скажем, одной самых престижных наград в фотожурналистике — World Press Photo — обычно отмечают очень жестокие работы. Как ты относишься к такому натурализму? Нужно ли пугать читателя? И вообще, по твоему мнению, не-жестокие фотографии могу принести известность?

Елена: Я убеждена, что снимать или не снимать — каждый решает сам. Смотреть или не смотреть — тоже. Нужно хотя бы иметь возможность узнать о подобных зверствах и ужасах, даже если не пользоваться ею. Это как с литературой: каждый решает сам, что ему выбрать — читать про ужасы Освенцима и доктора Смерть, или про то, как в это время хорошо жилось на другом краю света. Стала бы я снимать подобное — не могу сказать. Мне пока не приходилось, и я не знаю, способна ли. Мне кажется, каждый узнает о себе такое, лишь столкнувшись в реальности.

Ольга: Есть какие-то съемки, на которые ты не согласишься ехать? Например, один мой коллега с телевидения, работавший во многих горячих точках, категорически не снимает землетрясения.

Елена: У меня такого опыта пока нет, и я согласна снимать все, куда бы ни послали. Хотя, помню, как в прошлом году в ночь перед поездкой в Крымск, пострадавший от наводнения, я встретилась со знакомым фотографом «Коммерсанта» и пожаловалась, что совершенно не представляю, как снимать весь этот страх и боль. Он ответил: «Будет сложно, очень. Но ведь это твоя работа. Никого не волнуют твои чувства. Всем нужны только картинки оттуда. Люди хотят увидеть, почему там всем плохо, почему страшно. А значит, тебе просто придется все это показать». И я поехала. И сняла. Потому что это моя работа — привезти фотографии.

Ликвидация последствий наводнения в Крымске

Ольга: Очевидно, что тем, кто снимает в горячих точках, приходится нелегко. А вот что сложного в ежедневных, рутинных съемках?

Елена: В них сложна та самая рутина. Приходится все время придумывать, как снять интересно и здорово даже самое скучное мероприятие. В таких случаях я всегда вспоминаю слова одного коллеги: «Не бывает скучных съемок, бывают скучные фотографы». И стараюсь снять нескучно. Хотя получается не всегда, ведь в фотографии, как и везде, бывают черные полосы.

Ольга: Расскажи про свои самые сложные съемки? Бывают же такие дни, после которых, кажется, что тебя просто не остается?

Елена: Съемки разные бывают. После одних тебя не остается просто физически. Например, если несколько дней снимать без остановки тестовые соревнования. Некогда спать, некогда жить, только снимаешь — отправляешь, снова снимаешь, снова отправляешь… а потом лишь бы добраться до кровати. А бывают и другие, когда нужно снять, например, День матери в женской колонии. Приходится снимать всех этих детей и всех этих мамочек, которые, в итоге, все равно бросят своих ребятишек, когда выйдут, потому что только одна из сотни забирает ребенка с собой… И это страшно. И на фотокарточках очень часто отображается. Вообще, в самых жутких ситуациях приходится абстрагироваться. Невозможно воспринимать все, что снимаешь близко к сердцу. С другой стороны, какой-то процент погружения необходим. Иначе ты не снимаешь по-настоящему сильную фотографию. Но если погружаться во все — просто свихнешься.

Ольга: У тебя множество фоторепортажей на самые различные темы. Сотни их. А ты интересовалась когда-нибудь, какие набирали больше всего просмотров?

Елена: Ой, слушай, забыла. Если надо, я в понедельник спрошу. Я еще смеялась, что абсолютная фигня какая-то.

Ольга: Интересно же.

Елена: Помню, что Джигурда в топе был. ДЖИ-ГУР-ДА! Я на его концерт пошла только потому, что со мной куча людей пошла «поржать». Среднестатистическому пользователю не интересны твои крутые картинки и репортажи. То, чем ты гордишься, и то, что смотрят люди, — две аб-со-лют-но разные вещи. Если бы лучшие фотографии выбирали обычные люди, пулитцеров и World Press Photo получали бы совсем другие карточки.

Концерт Никиты Джигурды в Краснодаре

Ольга: ))) А ты  снимаешь для себя? И что бы тебе вообще хотелось снять? Как, знаешь, у актеров мечта — сыграть Гамлета.

Елена: Для себя снимаю музыку. И музыкантов. На самом деле почему-то очень мало людей снимает их круто. Так, чтобы их Хотелось. А зачем еще музыканты начинают этим заниматься, если не для того, чтобы весь мир хотел их самих и звук, который рождается через их руки, через их голос? А в последнее время больше всего нравится спортивная фотография. Ловить, замораживать мгновения, которые отделяют человека от победы или от поражения. Секунды, мгновения, которые переворачивают все… Ужасно увлекательно.

Кубок мира по фристайлу в Сочи: лыжный хаф-пайп

Ольга: На меня вот лет в 16 очень сильное впечатление произвел фильм «Мосты округа Мэдисон». Клинт Иствуд в роли фотографа National Geographic с вооот таким объективом, Мэрил Стрип в роли домохозяйки, с которой он крутит роман. И с тех пор мне кажется, что фотограф — это очень романтичная профессия. Ты согласна с этим?

Елена: Клинт Иствуд — ОК, будь я домохозяйкой… )))) Романтичная профессия? Да, наверное. А вообще, фотография — это то, что позволяет встречать кучу интересных людей, которых никогда иначе не встретил бы. Тут тебе и джамперы, прыгающие где-нибудь в китайской провинции, и кайтеры, проехавшие на лыжах под крылом пол-Норвегии, и летчики, способные покатать на истребителе со скоростью звука, и звезды мирового кино, и музыканты, побывавшие с концертами в самых отдаленных уголках планеты… И рядом с ними ты, и можешь рассказать о них миру, спустив затвор. Это действительно здорово — ощущать себя таким вот связующим звеном.

Лучшие кайтсерферы мира на BeeKiteCamp

Ольга: Когда-то мы пересеклись в жж с известным фотографом Сергеем Сархановым. Он утверждал, что ему интересно снимать только красивых людей. Телеоператоры говорят, что им вообще все равно, красивый или нет, главное — правильно свет выставить. А что тебе нужно для хорошего портрета?

Елена: О, мне важно хоть немножко влюбиться в человека. Хоть на секунду. Я уверена, что любой человек может быть очень красив. И уж точно, каждый интересен. Непривычно легшая на лицо тень, как-то особо приподнятая бровь, какое-то выражение, скользнувшее по лицу… Что угодно может сделать человека красивым. Я не люблю и вообще-то не особо умею ставить свет, все-таки я репортажный фотограф. Поэтому приходится видеть, смотреть сквозь какие-то наносные штуки, чтобы разглядеть настоящего человека. Но уж если мне понравился человек, я не успокоюсь, пока не сниму его классный портрет.

Ольга: Это был последний вопрос. Спасибо тебе большое, отбой.

Елена: Мурмур.

 

Фото — Елена Синеок (портал ЮГА.ру)

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: