«Если ты чувствуешь себя художником, приходи ко мне и поймешь, художник ты или нет»

Апр 23 • Жизнь в городе, Интервью • 2286 Просмотров • Комментариев нет

В преддверии нового набора в «Арт-политику» Рыба решила побеседовать с куратором школы Арсением Сергеевым о проблемах пермских художников, сложности работы с современным искусством и далеко идущих перспективах.

История создания «Арт-Политики»

Школа была запущена в Екатеринбурге в 2009 году. Я куратор и художник. Как художник в основном работаю «в стол», а куратор – это профессия. Москва или Питер высасывают в основном всех художников из регионов, так что выбор у меня был небольшой: либо работать с иностранными художниками, что довольно дорого, либо выращивать своих. Тогда в Екатеринбурге художников, подходивших под мои задачи и интересы, не было. Но я увидел большой интерес молодежи к нашим проектам.

Тогда мы делали много разных стрит-артовских встреч, и после одной из них, когда в зал на двадцать человек набилось человек шестьдесят, я понял, что интерес к этому очень высок и что среди собравшихся наверняка есть художники, просто они сами об этом пока не знают.

На самом деле, когда мы ещё организовывали Государственный центр современного искусства (ГЦСИ) в Екатеринбурге, это была такая форма платы волонтёрам за их участие в наших массовых фестивалях. Я тогда уже организовывал лекции, но школы ещё не было. Люди просто приходили расширить свой кругозор. Это началось, по-моему, в 2003-2004 году. А потом мы закрыли историю с ГЦСИ, но продолжили работать в городской среде. В определенный момент, когда мы с Джейсоном Эппинком и участниками его воркшопа выпивали-закусывали после его успешного завершения, я спросил: «Ребята, вам вообще интересно стать художниками?», они ответили: «Да». «Ну, тогда будем всё это организовывать». В Екатеринбурге школа работала в довольно жестком режиме. Я это называю «educational squatting»: у нас не было постоянных мест для встреч. К примеру, некоторое время мы встречались в университете в пустующих аудиториях, в кафе или в фудкортах торговых центров. Через это, между прочим, я лишился однажды велосипеда.

С 2009 по 2011 год у нас была довольно интенсивная программа. Делалось все на общественных началах (ребята ничего не платили), но я им находил какие-то практические проекты, и пару-тройку они сделали. В том числе и «Длинные Истории», огромный проект, расписывали бетонные заборы по 40 секций. Девочкам, кстати, основная работа доставалась, и ничего – нормально справлялись. Делали и небольшие проектики в центре города. Есть в Екатеринбурге место, которое мы «намолили», – информационно-туристический центр с магазинчиком сувениров. У них там небольшой дворик, сначала туда пригласили Тимофея Радю с группой «Куда бегут собаки». Они сделали очень интересный совместный проект «Ни Европа, Ни Азия» – трафаретные граффити и зеркальные объекты. А к новому году мы сделали серию елок – такие светящиеся прозрачные конусы, которые каждый ученик «устраивал» внутри по собственному вкусу.

Александра Бубнова, инсталляция "Смотрит", 2013

Александра Бубнова, инсталляция «Смотрит», 2013

Зато финалом обучения стало участие во второй биеннале молодого искусства «Стой! Кто идет», это был один из лучших проектов по признанию арт-критики. Иосиф Бакштейн (бессменный комиссар Московской биеннале) в том числе написал, что выставка на Винзаводе в «Большом винохранилище» произвела на него хорошее впечатление.

Так, за 2 года (2009-2010) я вырастил поколение художников, вполне сформировавшихся и конкурентоспособных по сравнению со своими международными коллегами. Когда я переехал в Пермь, организовал школу здесь. Ребята, которые учились в Екатеринбурге, сейчас более-менее успешно реализуются в Москве.

Надо понимать, что очень много художников, которые умеют рисовать, работать с формой, просто дезориентированы: они вполне готовы делать что-то, но не имеют представления о том, что происходит в сфере современного искусства, не включены ни в какие инфраструктуры, в них не вкладываются интерес и деньги, поэтому, их не знают, не видят, и у них все шансы остаться непонятно кем.

Задачи «Арт-политики»

Задача школы – выучить художника, подготовить его. Талантливые люди есть везде и всегда. Глобальная проблема заключается в том, что сложившаяся ситуация в стране отражается на всех аспектах, в том числе, и на образовании. Известно, что образование у нас не соответствует тем требованиям, которые предъявляет жизнь. Особенно художественное образование, которое очень бюрократизировано и сильно отстаёт по задачам от того, что необходимо. Я не говорю о том, что эта система себя изжила, но она на сегодняшний день требует кардинальных перетряхивания и установки правильных приоритетов.

От художника требуется концептуальное мышление, и это сейчас тотальное требование. Фактически, если человек не владеет этим мышлением, то он профессионально не готов.

Современное искусство требует определенной дисциплины мышления, широты кругозора, собственно, это и есть задача школы. Я имею в виду радикальное расширение кругозора, понимание того, что такое современное искусство, каковы его тактики и стратегии, развитие проектного и концептуального мышления.

Ученики «Арт-политики»

Тимофей Радя – мой ученик, сейчас он, правда, не всегда об этом говорит – уже известный художник с именем и интернациональной карьерой. Когда он только пришёл в школу, он делал относительно теперешних проектов небольшие вещи, как правило, трафаретные граффити. Чувство масштаба, четкие концептуальные ходы – это то, что он приобрел в школе. Очень чистый такой художник, с моей точки зрения, большой, серьёзный, один из лучших мастеров стрит-арта в России.

Тимофей Радя, "Твой ход"

Тимофей Радя, «Твой ход»

Половина выпускников школы эмигрировала кто Москву, кто в Германию, кто в Чехию Они еще себя покажут: Женя Михеева, Оля Зовская, Даша Захарова, Серёжа Клещёв, Катя Рейшер, Катя Хамудисова, Yozhi Yazooma, Женя Полушин, Ксения Телепова, Asya Freiya, – они строят карьеру более традиционным образом через выставки-галереи. Не очень эффективный на сегодняшний день путь. Но, окей – каждый выбирает, что ему ближе.

Я на самом деле ориентирую учеников делать искусство на улице, это позволяет очень быстро расти, а главное, на улице очень много места – пока не занято.

Как проходят занятия

Ну, в основном, я солирую. Если приезжают художники, критики, мы их зовём. В прошлом году, например, был мастер-класс со звездой стрит-арта Марком Дженкинсом. Или если есть лекции в PERMM или ПЦРД, я ребят отправляю туда, дополнительно образовываться.

Принципиальное отличие от екатеринбургской школы в том, что у нас много реальной работы, на нас большой спрос. Все ребята, которые у меня учатся, получают возможностью строить карьеру прямо сейчас: с корабля на бал. Постоянно есть заказы: это и выставки, и паблик-арт проекты, и дизайн. Театр-Театр сейчас очень заинтересован в новой сценографии.

Вот, сейчас люди придут ─ у меня для всех есть проекты или какие-то учебные работы, которые увидит публика. Например, ближайший проект – это создание 30 скульптур из скотча по технологии Марка Дженкинса для фестивального городка «Белых Ночей».

То есть 24-го апреля мы встречаемся-знакомимся, а уже 27-28-го у нас проектная сессия. Сейчас, с новым набором, получается такой микс: мы занимаемся два дня в неделю, для вновь поступивших добавляется еще один день, он обязательный, два других ─ по желанию. Идея такова, что вновь прибывшие вливаются во всю нашу текущую историю.

Александра Бубнова, "QR-код"

Александра Бубнова, «QR-код»

В прошлом году мы в Губахе сделали два паблик-арт проекта. Оба с приличным бюджетом и гонорарами авторам. Мы сделали семинар, ребята неделю придумывали разные проекты. Из представленных заказчики выбрали четыре. Были реализованы в итоге два – «QR-код» Александры Бубновой и «Птички» Петра Стабровского.

Я выращиваю профессионалов, это моя задача. Я готовлю не просто теоретически, как учат в Москве и в Питере («ПроАрте» и «Институт Проблем Современного Искусства» Бакштейна»). Там больше теории, практика – только выставки, причем, как правило, требования к работам… ну, скажем так, эскизные. Я же готовлю профессионалов, которые могут делать любые вещи – от концепции до материальной реализации.

Какие люди приходят в «Арт-политику»?

В прошлом году пришло около 30, сейчас осталось порядка 14 активистов. Есть, конечно, сложность – нужно выдерживать темп. Это не место для тусовок, это место, где молодой художник начинает строить свою карьеру и становится профессионалом. Поэтому мало слушать лекции, нужно еще и задания домашние делать. Можно просто ходить и ничего не делать, но и толку от этого не будет. Если ты чувствуешь себя художником, приходи в Школу и поймешь, художник ты или нет. В Школе учатся люди, которые этого хотят, и они очень разные. Я не люблю городских сумасшедших, а художники к этому склонны. Я от таких стараюсь держаться подальше, меня интересуют профессионалы, которые умеют работать.

У меня учатся самые разные люди, с разным учебным бэкграундом, разных возрастов. В моей школе успешно учится и делает карьеру художника профессор медакадемии, ему 43 года, он на 3 года всего младше меня. Есть люди, которые закончили дизайн в вашем политехническом университете, есть менеджеры по продажам, граффитчики.

Ребята, которые отучились у меня год, сделали очень хорошую выставку в Арт-резиденции («Просмотр» Пермская Арт-резиденция, 2012). Там было хорошо видно, что все художники очень разные, по подходам, материалам, концепциям.

Марта Пакните, «Relationship»

Марта Пакните, «Relationship»

Я бы не сказал, что есть какие-то формальные аспекты, по которым можно сказать: «Ну, вот это школа «Арт-политика», я, по крайней мере, этого не вижу. Возможно, я смотрю изнутри, и всё же я не могу сказать, что это какая-то «школа» в плане стилистики, или всех художников объединяет какая-то концептуальная близость, скорее наоборот. Я стараюсь художников «разводить по своим углам», чтобы каждый сосредоточился на том, что присуще именно ему, что именно его интересует.

Очень много людей стушевываются, 5-6 человек, побывав на паре лекций, исчезали. Мы тут говорим на каком-то своем языке, они не понимают, стесняются. Вот это нужно в себе преодолевать.

В современном искусстве Перми, да и вообще в стране, наблюдается серьезный недостаток профессионалов, и все претензии местных художников к организаторам пермского культурного проекта – «почему нас не берут?», «почему нами не занимаются?», справедливы только в очень малой части. Правда в том, что, например, на выставки в PERMM нужны готовые работы определенного уровня – продукт, который надо только запаковать (вставить в раму и текст кураторский написать). А такого готового продукта очень немного. В задачи музея не входит выращивать новых художников. Художников же, готовых к решению новых задач, тем более с готовыми произведениями, мало, и с ними еще нужно работать. Прошел год, пока студенты школы начали делать что-то достойное внимания, и их работы сразу же попали на выставку в Москву – «Вектор Перми» на Винзаводе. Всё довольно успешно, половина экспозиции – работы учеников школы «Арт-Политика».

Сейчас ситуация такая – спрос на актуальных художников превышает предложение. Возможно, это временное явление, но сейчас и средств на реализацию проектов, и интереса к актуальному искусству реально больше, чем художников, которые могли бы все это освоить. Это одна из причин, почему я делаю второй набор в пермскую школу «Арт-Политика».

 

Фото – Иван Козлов, из архива школы «Арт-политика»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: