Это тятр, детка

Ноя 13 • Театр • 2436 Просмотров • Комментариев нет

Рутинные будни и занимательное безумие типичного творческого коллектива от администратора одного из питерских театров Ксении Желудовой.

Существует народная примета, широко известная в узких кругах: если человек говорит «тятр» вместо «театр», скорее всего, он там работает; а слово коверкает не из презрения, а от частого использования, причём обыкновенно во фразе неопределённой интонационной окраски: «ну, что тут скажешь, это же тятр…»

И действительно — что тут скажешь. Если бы в психиатрической клинике ввели армейскую дисциплину, а затем оставили на произвол судьбы и местного самоуправления, получилось бы как раз бытование среднестатистического театра: самоотверженность и веселье, нездоровый энтузиазм и экзистенциальный ужас.

Монтировщики — практически атланты, на чьих плечах лежит ответственность за декорации, а иногда и сами декорации

Театральное утро официально начинается в одиннадцать, хотя для некоторых служб это лишь краткий сладостный миг кофе-брейка между рабочей ночью и рабочим днём. В это время радостно раздаётся стук молотков, жужжание дрели и бодрый мат, что означает: искренне трудятся только два доблестных отдела, монтировщики и администраторы. Монтировщики — вдумчивые и невозмутимые мужчины, практически атланты, на чьих плечах лежит ответственность за декорации, а иногда и сами декорации. Ребята испытывают особую тягу к простоте и порядку, поэтому постоянно щедро сеют вокруг себя хаос и бардак. Всем остаётся только умиляться, поскольку у кого в руках шуруповёрт — тот и прав.

К священному часу обеда в богоугодное заведение подтягиваются все остальные службы и подразделения. Буфет наводняют бухгалтерия и отдел продаж, сцена торжественно загружается высокими лестницами, а курилка — смешливыми осветителями. В подобном режиме театральная братия может функционировать круглосуточно и круглогодично, если бы не дамоклов меч времени готовности сцены. Каждый день дружный в своём добродушном злорадстве коллектив наблюдает результаты кровавой борьбы дисциплины и прокрастинации в сердцах отважных адептов софита и фонаря. И, хотя регулярно побеждает дисциплина, любую глупую ошибку осветительская совесть оправдает осветительскими амбициями непризнанного художника. Всем вновь остаётся только умиляться, поскольку художника в театре принято уважать.

В театре есть все — от антистатика до коньяка

Примерно в четыре часа, пока мальчики-световики самозабвенно предаются созерцанию догорающего дедлайна, появляются костюмеры и реквизиторы. Помимо их прямых функций, эти прекрасные люди замечательны тем, что у них есть всё. Вообще, работая в театре, стоит свыкнуться с мыслью, что здесь есть всё: от гвоздя до шпаги и от антистатика до коньяка. Но при этом, если чего-то всё-таки нет, то именно это вам и понадобится, ибо закон подлости никто не отменял.

К пяти часам в театре начинают беспорядочно появляться актёры. Некоторые из них благодушны и разговорчивы, они вылавливают в коридоре случайного сотрудника и начинают выбалтывать ему страшные тайны, слухи и байки. Другие молчаливы и на всякий случай заранее погружены в образ; они зачастую не помнят имён своих закулисных собратьев, что, впрочем, нисколько не оскорбляет последних — все по-прежнему умиляются, поскольку даже такого художника в театре принято уважать.

После третьего звонка действие, происходящее за кулисами, гораздо увлекательнее действия, выведенного на сцену

Час Х — шесть часов вечера — как всегда, наступает внезапно. К этому моменту всё, что должно быть на сцене, должно быть на сцене, все, кто должны быть за сценой, должны быть там. Актёрам следует нервничать, а администратору — читать успокоительные мантры. В шесть часов в этот замкнутый уютный мирок запускаются абсолютно посторонние лица. Театральный люд люда зрительского опасается и старательно бежит. Пока администратор отчаянно сражается с бесчисленными гостями театра, опоздавшими зрителями, оборзевшими зрителями, ополоумевшими зрителями, закулисье искусственно бодрится и перепроверяет свою готовность. После третьего звонка действие, происходящее за кулисами, гораздо увлекательнее и драматичнее действия, выведенного на сцену. Во время спектакля обязательно что-то идёт не так, ломается, бьётся, заедает, рвётся, теряется, забывается по дороге на сцену и находится на самой сцене, в самом неприметном углу. Актёры, опаздывающие на свой выход, костюмеры и реквизиторы, попадающие в зону видимости зрителя — на самом деле, ради всего этого адреналина люди и служат в театре. Благополучно проведённый спектакль — рутина, спектакль, проведённый назло и вопреки, — источник бесчисленных театральных баек, анекдотов и легенд, рождающих своих героев и злодеев.

И так каждый день — без выходных и праздников

В какой-то момент спектакль заканчивается, зрители, насладившись зрелищем, бутербродами и шампанским, растворяются в тёмном городе, вслед за ними испаряется администратор, затем, едва успевая на метро, костюмеры, реквизиторы и гримёры. Непоколебимые в своём трудовом энтузиазме осветители и монтировщики частенько остаются ночевать в театре. На следующий день всё начинается сызнова, и так каждый день — практически без выходных и праздников. Да, практически без выходных и праздников. Ну, а что тут скажешь? Это же тятр.

Текст — Ксения Желудова
Фото — Дарья Пичугина

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: