Философия «Интерстеллара»: пятое измерение любви

Апр 28 • Интервью, Кинематограф • 1053 Просмотров • Комментариев нет

Завершается самый космический месяц в году. Рыба публикует монументальный материал о горячо любимом редакцией фильме «Интерстеллар», занимающем 32 место в рейтинге IMDb. Космической темы много не бывает, поэтому проведите последнюю неделю месяца вместе с астрофизиком, философом и психотерапевтом, которые откроют для вас новые смыслы и подтексты фильма.

Следующим пунктом заинтересовавшим меня была философия любви, которая привела в итоге персонажей фильма к верным решениям. Поэтому я решил пойти на кафедру философии ПГНИУ, где в философской подоплеке чувств на просторах N-мерного пространства мне помогла разобраться кандидат философских наук Юлия Викторовна Журавлёва. Кафедра встретила меня милым котом на пороге и загадочной тишиной в корпусе, что, однако, позволило нам  ещё глубже погрузиться в размышления о мотивации женских персонажей и о философии любви в космосе. Огромных досок на этот раз не оказалось, зато были книги по немецкой классической философии и не только. В этой атмосфере мы отправились бороздить мир «Интерстеллара» в поисках рационального и иррационального начал.

Юлия Викторовна Журавлева - философ

— Женщина на борту к беде, но как мы знаем по финалу фильма, оказывается, что героиня Энн Хэтэуэй была права, и чувства ее не подвели. Что философия думает о любви? Может ли она путешествовать сквозь время и пространство в каком-либо представлении?

Смотрите, в повседневности любовь нам открывается как влечение. Любовь – это стремление к кому-либо или к чему-либо. В сфере повседневности любовь открывается нам, как правило, как влечение к какому-то материальному объекту. Например, к человеку или к музыке с кино (меломаны, синефилы). Вот он — материальный объект, нас к нему влечет, при этом эти силы превосходят порой все наши мыслимые ожидания. Это такая одержимость.

Понятно, что когда мы говорим о любви, то, прежде всего, приходит идея любви к человеку. И здесь материальность на первом плане. Она выражена, прежде всего, в том, что мы очень хорошо представляем форму этого материального объекта. Мы представляем себе какие-то черты: фигуру, вес, размер и все остальное. Мы стремимся и каким-то образом будем обладать и контролировать объект любви. Мы пытаемся заполучить его, взять в плен, хотя всячески боремся с этим.

Любовь выражается здесь также в физическом чувстве сексуального влечения и в каком-то инстинкте продолжения рода. Но вся штука заключается в том, что через всю эту составляющую материальной любви в человеке появляется такое чувство, которое тревожит его, чувство метафизической тоски. Мы понимаем, что все не так просто, и что за этим всем скрывается что-то более существенное, что нас тревожит.

— Я люблю девушку, она меня любит, меня что-то тревожит? Что это за тревога?

Эта тревога как раз вторая составляющая любви – любовь нематериальная. Я думаю, что одним из тех, кто лучше всего показал суть любви,  был Платон. На самом деле, он начал развивать всю эту тему в западной философии. Он говорил о том, что есть сила эроса, и эта сила эроса не принадлежит ни человеческому, ни божественному. Это не человек и не бог, это то, что связывает мир материальный и мир идеальный. Он говорил о том, что эта сила любви лежит, по сути, в основе всего, что делает человек. Это сила, которая заставляет нас преодолевать буквально всё. Причем он говорил, что есть разные виды любви. Любовь вообще, он характеризовал, как любовь к прекрасному.

Первая ступень любви, это как раз любовь к материальному объекту, к женщине, к физическому. Вторая ступень – это любовь уже к чему-то нематериальному, к идее. Это именно лестница, потому что вторая ступень у него выше, чем первая ступень. Это любовь, например, к прекрасному, к живописи, к искусству, или это любовь к справедливости, или любовь к закону. Потому что древний грек мыслил себя, как гражданин полиса. Или это любовь к мудрости, к знаниям. И третья ступень любви самая высокая, когда это прекрасное открывается нам непосредственно, эта идея прекрасного.

Чему научил нас Платон? Тому, что даже если это любовь плотская, то за ней кроется любовь метафизическая, любовь к чему-то абсолютному. И та тревога и метафизическая тоска, которая рождается в нас, когда мы влюблены в кого-то, это ностальгия по чему-то абсолютному, по чему-то вечному, над чем время не может господствовать, не может властвовать. И в этом смысле, любовь она выводит человека за рамки его ограниченности, смертности, за рамки его местечковости. Она его на самом деле делает таким вселенским существом.

— Что же такое расстояние в рамках темы любви в фильме?

Да, многие скажут, что это расстояние от одного конца Вселенной до другого, но это всего лишь физическая величина. Для Брант (героиня Энн Хэтэуэй — прим. автора) это ничто. Нужно полететь на другой край вселенной за любимым, значит, она полетит. Вся эта материальность и ограниченность превращается во что-то неважное, не значимое.

— То есть она просто чувствует и это чувство гораздо больше, чем любое расстояние?

Да, абсолютно верно.

— По вашему мнению, для чего режиссер ввел персонажа Бранд? Для чего режиссер ввел в такой точный с точки зрения физики фильм такого иррационального персонажа, да ещё и сделал её учёным?

Насколько я помню, она там произносит одну фразу, которая, в общем-то, объясняет, зачем она там. Она говорит о том, что любовь – это нечто ощутимое, материальное. Я думаю, что Нолан пытался показать, что любовь это не что-то материальное, а то, что может сделать все ощутимое материально несущественным.

— Вы имеете в виду расстояние?

Да. Ещё там идея такая, что любовь – это такая же сила, как сила гравитации. Совершенно вершины несопоставимые, потому что одно есть духовное явление, второе есть физическое явление. Одно можно преодолеть какими-то образами субъективными, но поскольку оно объективно, преодолеть его всеобще нельзя. Тем не менее, для человека, для человеческого мира, для человеческого существа, любовь оказывается тоже такой значимой и объективной, как, например, сила гравитации. В этом смысле человек не только физическое существо, живущее в материальном физическом мире, он еще и духовное существо. Зачастую нам бывает сложнее справиться не с какими-то физическими ограничениями, а с  духовными вещами, например, мотивами поведения, нашими мыслями, чувствами. Для нас иногда чувства являются более непреодолимыми, чем какие-то материальные условия. Я думаю, что эта героиня – это такое человеческое измерение.

— Можно ли любовь назвать величиной, как длину, высоту и ширину?

Я, конечно, не астрофизик, но я знаю, что в физике есть представление не только о трехмерном пространстве, и не только о четырехмерной метрике Минковского, есть представление об N-мерном пространстве, правда, насколько мне известно, до сих пор непонятно, имеет ли оно какой-то смысл, или оно есть следствие математизации физики. Я думаю, что с точки зрения физики, никакого пятого измерения любви нет, но думаю, что режиссерская идея здесь такая, что действительно, пятое измерение и пятимерный мир — это четырехмерный физический мир, плюс к этому одно измерение, человеческое измерение любви.

— Как бы вы могли интерпретировать финал?

Мне хеппи-энд показался не столь очевидным. Где-то в середине фильма персонаж Мэтта Деймона (доктор Манн — прим. автора) настойчиво говорит о том, что в последние секунды перед смертью, последние мгновенья жизни, человек в мыслях обращается к тем, кого он любит. И мне кажется, что финал фильма — это то, что свершается в голове главного героя. То, каким образом он проживает последние мгновенья своей жизни: он возвращается в комнату к своей дочери, и пытается ей передать то знание, которым она обладает.

— Как философ относится к тому, что мы можем любить людей, которых уже нет на Земле, или вещи, которых уже не существует?

Это очень хорошая тема. Я боюсь сейчас уйти в философские дебри. У Сартра есть отличная по этому поводу, я ее полностью разделяю. Он описал пути нашего сознания. Наше сознание временно, там есть три временных модуса: прошлое, настоящее, будущее. Прошлое – это то, чего уже нет. Настоящее – это просто ничто, потому что мы никогда не сможем схватить этот момент настоящего. Мы говорим: «Вот оно, я его схватил», и оно перестает существовать, становится прошлым. И будущее – это то, чего еще нет. Временность – это такое уничтожение. Сколько бы мы о ней не думали, о длительности, о временном измерении нашего жизненного сознания, мы никогда не сможем понять, что это такое, мы не можем до конца исследовать, что это такое. И Сартр пишет одну очень интересную вещь о том, что несмотря на трудность уловимости происходящего, наше сознание существует только актуально, оно существует только сейчас.

Даже если вы говорите о своем прошлом, вы можете говорить о нем, когда воспроизводите какие-то факты памяти в настоящем. А так оно существует в виде чего-то несуществующего, как это не парадоксально.

Сартр говорит о том, что для него очень важна тема ответственности, при этом это ответственность не только за какие-то свои действия, но и ответственность за всю ситуацию, за твое окружение, то есть, за ту ситуацию, в которой ты существуешь. Сартр говорит, что после того, как люди умирают, они продолжают существовать в нашем сознании, в виде памяти. Он говорит об определенной доле ответственности нас, сейчас живущих, за тех людей, которых уже нет. Мы продолжаем хранить воспоминания о них. Другое дело, насколько ни адекватны или неадекватны, но, тем не менее, они продолжают жить в нашей памяти. Мне кажется, что это такая очень важная мысль.

— А могу ли я тогда любить так, как я люблю девушку, ту девушку, которая умерла? Будет ли это тогда та же самая любовь?

Это будет не та же самая любовь. Но это точно будет любовь. Во-первых, мы любим не только людей, мы можем любить идеи. Например, я влюблена, увлечена музыкой Дебюсси. Мы можем любить и какие-то вещи, мы можем любить и людей, которых нет. Почему нет? Понимаете, какая штука, это такой особый предмет. Это тема объекта любви,насколько объект нашей любви совпадает с объектом самим по себе.

— Что это значит?

Вы, любя девушку, любите ее или вы любите, если говорить популярно, свое представление о ней? Любите ли вы ее или вы любите себя в ней?

Сейчас будет немного теории. Есть такая теория, которая возникла во второй трети XX века, в рамках структурного психоанализа. И здесь, пожалуй, самой интересной фигурой является Жак Лакан. Жак Лакан вводит в науку такой концепт, как стадии зеркала. Он говорит о том, что каждый из людей переживает в период 6-18 месяцев от своего рождения стадию зеркала. Она начинается, когда маленький ребенок начинает различать, отличать, видеть свое отражение в зеркале. В это время начинают происходить очень интересные процессы. Согласно Лакану, он еще не обладает идентичностью, в этом маленьком человек еще нет никакого я. Есть какой-то хаотичный набор образов, переживаний, отрицательных и положительных чувств. Есть какой-то первый опыт контакта с миром, который представлен в его матери.

И на стадии зеркала формируется воображаемое и возникает процесс отождествления, «я отождествляю себя со своим зеркальным двойником». Буквально Лакан говорит, что человек не рождается с каким-то чувством я. Он просто появляется, как хаотический набор переживаний: мне больно, мне холодно, мне весело. И на стадии зеркала он вставляет этот хаотический набор переживаний и чувств в этот пространственный образ. Проблема заключается в том, что у человека возникает представление о каком-то идеальном я с одной стороны, и с другой стороны, у него есть этот набор хаотических переживаний, а дальше концепции, теории, представления о том, что такое я, что такое мир. И в ходе жизни они всегда будут стремиться к сближению, но они никогда не совпадут. Фактически, все то, что мы знаем о себе, это такое воображаемое я, это то, что мы сами себе придумали, это то, что мы поместили в этот пространственный образ в качестве я.

— Получается что-то вроде зеркала?

Да, стадия зеркала – это время для рождения воображаемого. И штука заключается в том, что вот этот механизм продолжает действовать всю нашу жизнь. Когда мы видим, в частности, объект любви, мы начинаем проецировать в этот пространственный образ какие-то чувства, в данном случае влечение, влюбленность. Возникает вопрос: то, что мы любим — это реальная девушка или проекция наших желаний, переживаний, чувств, эмоций в эту девушку? Когда мы смотрим фильм, когда мы идем в кино, что мы видим? Мы видим реальный фильм или проекцию наших желаний, чувств, переживаний, которые мы вместили во внешнюю пространственную форму?

На основании чего мы делаем вывод, это хороший фильм или это плохой фильм? Зависит ли это от качества самого объекта? Да, возможно, зависит, но в большей степени, зависит это от нас. Удалось нам поместить, значит, хороший фильм, не удалось, значит, нет.

— Так и с девушкой? Если я совпал в своих преставлениях о ней, то хорошо?

Именно.

— Если продолжать эту тему, то любим ли мы настоящих людей? Существуют ли они вообще? Как понять, что он или она ведет себя по-настоящему?

Да, все это так сложно. Проблема заключается в том, насколько человек может представить, какой образ себя он вызвал у другого человека. Я думаю, что здесь в той или иной степени наш объект любви всегда будет нашей проекцией. С другой стороны, все, что отображается в голове отдельного человека, будет его проекцией.

Здесь у нас есть множество вариантов, мы можем убедить себя в том, что я – это еще одна грань Нолана и Макконахи, которые еще до этого не знали, докопаюсь ли я до смысла, полюблю ли этот объект, этот фильм.

— По вашему мнению, добра ли любовь в этом фильме?

Я думаю, что да. Причем, понимаете, это не просто какая-то благая любовь, направленная на одного человека. Что дочь главного героя, что тот исследователь, который находится на другом краю вселенной — это непросто какие-то отдельные люди. У меня ощущение, что они выражают все человечество. В зависимости от того, как будут выстраиваться отношения между отцом и ребенком или двумя возлюбленными, от этого зависит судьба всего человечества. Поэтому здесь любовь – абсолютно созидательная сила. В фильме вообще, мне кажется, проводится такая линия, что любовь – это спасение, абсолютное благо и добро, которое может преодолевать физические препятствия и ограниченность человеческой цивилизации.

— Если бы у вас встал выбор, как в фильме, то какую из 2-х планет вы бы выбрали: ближайшую с Мэттом Деймоном или дальнюю с вашим возлюбленным?

Конечно же я бы полетела к возлюбленному, какой вопрос!

 

Иллюстрации — Нина Захарова

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: