Клуб приговоренных

Дек 24 • Книжная индустрия • 2082 Просмотров • Комментариев нет

 

Иван Басов – о текстах британской писательницы и художницы Анны Каван, клеймах, зависимостях и общей необъяснимости происходящего.

Мы в конце всех времён

Нет никаких продолжений

Время осталось лишь для того, чтоб любить

(Джан Ку)

«Опять начинается!» – подумал я и, чтобы проверить зрительную способность левого глаза, закрыл рукой правый. В левом глазу действительно ничего не было. Но под веком правого глаза вертелись бесчисленные зубчатые колеса. Наблюдая, как постепенно исчезают здания справа от меня, я торопливо шел по улице.

(Акутагава Рюноскэ. Зубчатые колёса)

«Механизмы в голове» Анны Каван — проза неброская. Возможно, не таких впечатлений ищут привлечённые тегами «депрессия» и «героин». Впрочем, о наркотиках в книге ни слова. Догадки: кто эти истощённые незнакомцы в тёмных очках?

Мы не знаем, каким «бунтом» в прошлом героиня раздосадовала своих покровителей, в чём её сейчас обвиняют и каким будет наказание. Какую помощь оказывает ей «консультант»? Кто он — адвокат или психотерапевт?

Нас держат на дистанции, не заражая чувствами приговорённого, но и не лишая текст своеобразного пафоса. Вот человек рассказывает о случившемся недавно — его рассказ последователен и размерен, однако причины некоторых жестов неясны: «почему-то», «неожиданно» он поступает так. Невроз?

Самый яркий образ этой книги — музей, в котором оборудована тюрьма, обнаруженная героиней случайно. Такой рисует Культуру Анна Каван. Свидетельница успевает только увидеть за решёткой узника — и заметить некий знак на страдальце, прежде чем её, иностранку, гуляющую в ожидании поезда, отведут в полицию, требуя объяснений. Давным-давно такое же клеймо ей, тогда ещё подростку, показала ровесница. Думаю, сама писательница чувствовала себя заклеймённой. Глава называется «Родимое пятно».

Перед нами не исповедь. На наше понимание здесь не рассчитывают, хотя и не исключают сострадания. Кроме автопортрета героини мы находим наброски, на которых — лица других несчастных, пациентов некой клиники. Они не буйные, не дикие, и порой кажется, что они ни в чём не виноваты и причина их бед — холод того, что называют «светом», обжёгший их холод общества людей.

«В одном из коридоров висела обтянутая зелёным сукном доска, к которой, среди других объявлений, прикрепляли большой лист с нашими именами и оценками, выставленными за неделю. Д. стояла перед этим списком в полном одиночестве и смотрела на него как-то непонятно, не с возмущением, не с горечью, а — как мне показалось — со смесью смирения и страха».

Что же почувствует героиня спустя много лет, когда до приведения приговора в исполнение останется несколько минут?

Другую книгу Анны Каван, её роман «Лёд», опубликованный в России до «Механизмов», переводчик снабжает ярлычком «слипстрим». Может быть, этот зверь не редкость в англоязычном лесу — у нас его не знают, так что новый термин не помогает читателю. У меня словечко вызвало ассоциацию с хэштег-субкультурами, с этими однодневками — такими, как sea-punk, — что явно некстати.

Человечество обречено. Скоро оно погибнет, погребённое под наступающими льдами. Главный герой, мужчина (никого не назовут по имени в этом романе), испытывает притяжение к девушке. У него есть конкуренты — такие же мучители. Он сам готов истязать её. Он видит, как причиняют ей боль другие, и зачастую эти картины являются постановками его внутреннего театра, внутричерепной тюрьмы.

Читая роман, мы неоднократно будем озадачены тем, как в реальность вторгаются галлюцинации. Их начало и конец подчас ничем не отделены от прочих событий.

Главный герой мечется по свету, то сходясь с девушкой и с имеющим власть над ней правителем, то теряя их из виду. Он ищет её близости. Жизнь без неё — неполноценна. Проблематика «Льда» — психологическая по преимуществу. Герой должен изменить своё отношение к девушке, чтобы добиться тёплого отклика. Правда, это не спасёт их от натиска льдов.

Погони, авантюры, война — то, в чём принимает участие герой, кажется необязательной суетой. Это ощущение порой усилено сменой темпа повествования. Перемещения по карте мы можем оценить только по информации о том, сколько времени странник провёл в пути и какое расстояние он преодолел: города и страны лишены названий и отличий. Почти везде мы столкнёмся с гуманитарной катастрофой.

В чём именно заключается вина, объединившая человечество и призвавшая ледяных палачей, — нам не скажут. Люди нарушили естественный порядок жизни. Мы можем найти причину в известных истории чудовищных преступлениях или удовлетвориться мыслью о том, что неизбежное наказание ожидает лишь одного человека, которого с автором книги объединила наркотическая зависимость; также мы можем счесть необъяснимое чувство вины симптомом психического расстройства.

Предположу, что главное усилие, которое потребовалось от Анны Каван при создании романа, сводится к попытке представить себе Другого, более того — стать им, сказать от его лица. К этой мысли подталкивает не только принадлежность персонажа-жертвы к женскому полу, но и её сходство с заклеймённой из «Механизмов». Судьба предоставила писательнице такую возможность. Вскоре после выхода книги в свет Каван умерла — вероятно, успев решить один из беспокоивших её конфликтов. По крайней мере, посредством литературы.

 

Анна Каван скрывала год своего рождения. Почти все дневники она уничтожила.

Девочка Хелен Вудс появилась на свет 10 апреля 1901 года в состоятельной семье. По настоянию родителей она вышла замуж за Дональда Фергюсона. С ним, человеком, которого она терпеть не могла, Хелен провела 2 года в Бирме. Там, пытаясь побороть депрессию, она начала писать. Родила сына. Брак распался; она вернулась в Европу, влюбилась в художника Стюарта Эдмондса и провела с ним несколько лет.

Под именем Хелен Фергюсон она с 1929 по 1937 год опубликовала шесть реалистических романов; вряд ли прочитавший эти книги назвал бы её «английской сестрой Кафки». Она взяла себе имя своего персонажа (Анна Каван — героиня романа Хелен Фергюсон «Оставь меня в покое») и поменяла документы.

С середины 20-х писательница употребляет наркотики. После попытки самоубийства она оказывается в швейцарской клинике, где — не навсегда — избавляется от героиновой зависимости и — согласно мнению друзей — меняется и внутренне, и внешне. Метаморфозу претерпевает и её литературный стиль. Первую книгу под новым именем она публикует в 1940 году.

В 1942 году, после долгого путешествия, Анна узнаёт о том, что её сын Брайан погиб на фронте. Она опять пытается убить себя и возвращается к героину. В 1943 году в психиатрической больнице Святого Стивена в Лондоне она знакомится с доктором Карлом-Теодором Блютом. Методы этого врача можно назвать вопиюще нетрадиционными: так, поэту Дэвиду Гаскойну он вводит смесь из амфетаминов, бычьей крови и витамина B, после чего литератор отправляется в Букингемский дворец, чтобы сообщить о конце света.

Смерть доктора Блюта в 1964 году была для Анны тяжёлой утратой. Она вновь пыталась свести счёты с жизнью.

Её не понимали ввиду «несовременности», однако её последний роман «Лёд», напечатанный в 1967 году, стал знаменитым. 5 декабря её обнаружили мёртвой у неё дома. Причина смерти неизвестна: то ли инфаркт, то ли самоубийство.

Текст — Иван Басов

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: