«Кошкин Стол» Майкла Ондатже

Окт 14 • Книжная индустрия • 1203 Просмотров • Комментариев нет

Истории про детство бывают двух видов — рассказанные «от лица ребенка», что требует сложной стилизации плюс способности перестроиться на детское восприятие и язык, и истории взрослых, вспоминающих свое детство. В литературе первое, как правило, намного интереснее (вспомним «Над пропастью во ржи», «Убить пересмешника» и иже с ними), второе — неизменно честнее.

Герой «Кошкиного стола» (ни в коем случае не прототип самого писателя, о чем нас старательно предупреждает аннотация на обложке) — одиннадцатилетний мальчишка по прозвищу Майна, которого отправляют с Цейлона в Англию, где его ждет мать. Ондатже рассказывает о приключениях на океанском лайнере от первого лица, но так, как это сделал бы любой взрослый человек — с некоторой долей сентиментальности, чуть снисходительно, в словах и выражениях, которыми наверняка не мыслил ребенок. В силу этого истории о детских шалостях и открытиях выглядят несколько тяжеловесно, а к середине романа читатель и вовсе привыкает к неторопливому рассеянному повествованию, и терпеливо готовится скучать на протяжение еще пары сотен страниц.

Удивления начинаются ближе к середине романа. Из замкнутого мира лайнера, где почти ничего не случается, а все происшествия — выдуманы или инсценированы, чтобы хоть как-то разнообразить тянущиеся часы и дни, Ондатже всё чаще выпадает в воспоминания о более поздних временах Майны — английской юности, американского писательского взлета, словно четки, перебирая знакомства, сложившиеся за трехнедельное плаванье: кто-то прирос к его жизни насовсем, а кто-то выпал сразу и безвозвратно, кто-то оставил в душе неизгладимый след, а кто-то – смутный образ. Ожидаемая «история про детство» превращается в серьезную ревизию прожитого – то ли исповедь, то ли работа над ошибками.

Парадокс гениальности Ондатже: этому канадцу удается писать настолько неувлекательно, с таким количеством мелких деталей и незначительных штрихов, что ты не можешь поверить, будто он всё это выдумал, и к концу книги обыденные, немного нелепые и иногда печальные перипетии начинаешь вопреки всему воспринимать как нечто безусловно подлинное.

Хотя бы из-за этого роман, не имевший шансов быть позиционированным иначе как «от создателя», определенно стоит внимания и сам по себе.

Текст — Татьяна Гришина

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: