Лекарственная тоска и уныние

Ноя 11 • Книжная индустрия • 1302 Просмотров • Комментариев нет

О покойниках принято говорить либо хорошо, либо никак — так уж заведено. То же самое можно сказать и про книги, выходящие тиражом 500 экземпляров.

С одной стороны, здесь можно написать что-то хорошее о хорошем произведении, слава которого разнесется далеко за пределы скромного тиража, а с другой – можно не писать ничего, ведь пятьсот экземпляров на то и пятьсот, чтобы пройти мимо незамеченными. Дебютный «Мертвый ноябрь» Алексея Радова оказался где-то вне этих категорий.

Впрочем, дебютной и новой эту книгу можно назвать с некоторыми оговорками: самому «молодому» рассказу около 10 лет, самому «старому» — почти 15, а если воспринимать творчество Радова-младшего как продолжение творчества Радова-старшего — одного из отцов-основателей русской психоделической прозы — можно смело накинуть еще с десяток лет.

В итоге приходишь к тому, что об этой книге нельзя сказать ни хорошо, ни никак. Может быть потому, что она совсем не подходит для тех состояний души, в которых получается говорить что-то хорошее. Зато отлично подходит для тех, когда что угодно хочется обругать.

 

«Жили-были, — бесстрастно сказала мать, — и там было всякое. Кругом пустыня, пустыня внутри, пустыня снаружи. Холодная пустыня. Вокруг — никого».

 

Именно в такие моменты эту книгу и нужно брать в руки. Когда на улице беспросветная серость и сырость. Когда последние деньги уходят в никуда, и пустота в кошельке отзывается пустотой в сердце. Когда неудачный день в сознании по-мазохистски превращается в неудачную неделю, месяц, в неудачную жизнь.

 

«Любовь бывает физическая и… и… ну и, наверное, еще какая-то. А! Платоническая. Это когда хочешь физической, но об этом не говоришь».

 

Сейчас в моде все веселое и яркое, и этого добра хватает. Сложнее найти что-то унылое и тоскливое, то, что подходило бы под плохое настроение или просто похмелье. И эта книга получилась именно такой — психоделически серой, тягостной, местами откровенно противной — но идеально отвечающей запросам истосковавшегося по подобному мозга.

 

«Если все время отрезать кошке хвост, то в знак противоречия она перестанет есть и будет просвечивать. Может начать несли яйца, но это клинический случай».

 

Однако, потосковав вдоволь и поунывав всласть, неизменно задумываешься: «А что я, простите, делаю в этом потоке сознания какого-то странного автора?» Когда усугублять свое положение уже не нужно, отпадает и тяга к странно-бредовым текстам, вынутым из глубины чьей-то души (если, конечно, души). То, что в малых дозах было прекрасным лекарством, становится если не ядом, то чем-то малосъедобным.

Текст — Никита Баранов

Благодарим книжный магазин «Пиотровский» за предоставленную книгу.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: