«Не повезло с соседями, зато у меня есть книжный шкаф»

Апр 19 • Жизнь в городе, Интервью, Книжная индустрия • 1943 Просмотров • Комментариев нет

Рыба продолжает книжный проект. На этот раз мы встретились с Маргаритой Кирпиковой, шеф-редактором журнала «Горчица», и поговорили не столько о книгах, сколько о чтении вообще. Рита рассказала про дедушкину библиотеку из детства, последствия пяти лет филфака и невзрослое отношение к литературе.

 

Несмотря на то, что я закончила филфак, я очень плохой читатель. Во-первых, очень хаотический. Спорадический даже. У нас всегда была большая библиотека, у моего дедушки. Он был архитектором и художником и очень любил читать. Так что у меня всегда был доступ к хорошей литературе. С детства никто особенно не руководил моим выбором, и я могла просто подойти к шкафу и выбрать любую книгу, какую мне захочется. Таким образом я прочитала в детстве, в семь или восемь лет, «Гаргантюа и Пантагрюэля». Конечно, я обалдела. Очень смеялась.

Когда я заканчивала школу, я подумала: что я умею делать? Читать. Я умею читать, я люблю читать, и я пойду, наверное, еще пять лет что-нибудь почитаю и пополучаю за это оценки. Это же очень хорошо.

Я недавно только начала избавляться от вот этого самого простого уровня, когда ты читаешь и примеряешь на себя роль главного героя, начинаешь смотреть его глазами. Это такая очень простая штука. Это нормально, большинство людей так читает. Но, скажем, литераторы при чтении воспринимают не сюжет, а то, как это сделано. Мне очень нравится слушать лекции Андрея Аствацатурова. Он рассказывает в одной из них о том, что он очень много читает, перечитывает, и что вот он читает, и ему уже противно, потому что он читает какую-то книгу и видит, как она сделана.

Иногда я тоже понимаю, как это сделано, «что хотел сказать автор». Но я-то никакой, конечно, не литератор. Я обычный читатель, который делает это для своего удовольствия.

08XQSCsCJBk

Самая моя большая любовь в литературе – это американцы ХХ века. Это все про американскую мечту, новую землю, на которой может вырасти все что угодно, равные возможности и про уникальную историю, которая может произойти с каждым человеком. Просто получается, что все это так созвучно тому, как у меня внутри все настроилось за все эти годы.

Из самых любимых – Шервуд Андерсон, Апдайк, ну… Генри Миллер, это у всех девочек. И, конечно, Дос Пассос. Они все очень разные. Там был и Сэлинджер, которого я очень сильно любила в школе и после. У него мне нравится то, как он создает в своих произведениях вакуум, некую пустоту. Это очень красиво. Это как если представить аквариум, и там летают какие-то предметы, перемещаются, сталкиваются, и там же, в этом аквариуме плавают люди, и у них что-то происходит.

В американской литературе вообще мне очень-очень нравится, что она кинематографична. Несмотря на то, что, например, тот же Сэлинджер очень не любил кино и всячески ругал идею экранизации «Над пропастью во ржи», и всегда выступал против того, чтоб по его книгам снимали. Тем не менее, американский кинематограф – это такая красота. Это получается за счет того, что в американской литературе все состоит из кусочков, которые плавают в пустоте. И из них в голове очень хорошо выстраивается картинка.

O6GLNHo_V30

А Дос Пассос, например, совсем другой. У него есть трилогия «США» – «Сорок вторая параллель», «1919» и «Большие деньги». Все это написано в приеме, который он называет camera obscura. Это такой поток сознания – рассказ о неких людях, а потом раз – и неожиданный ракурс.

Мне очень нравится читать такие тексты. Потоки сознания, автоматическое письмо – все это очень интересно. Я не веду дневник, но я пишу письма любимым друзьям, и мне нравится делать это автоматически.

Видишь, вот я закончила филологический факультет – надо поговорить нам о книжках. А что сказать? Я не знаю. Я даже не знаю, зачем я читаю. Вот я задумалась, спросила сама себя. Что мне это дает? Я ни в одной книжке не нашла ни одного рецепта как жить.

Я очень сильно полюбила читать еще когда была совсем маленькая. Я жила в доме, где не было других детей – мне было не с кем особенно играть, у меня не было друзей. И я думала – это же такая классная возможность. Ну, не повезло с соседями, но зато у меня есть книжный шкаф. Я могу сидеть, читать и проживать целую кучу жизней. Вот у меня есть одна своя – я понимала там про смерть, про вот это все. И я думала – у меня есть одна жизнь, а я умещу в нее штук пятьсот – буду читать книжки и проживу, таким образом, очень много жизней, и мне будет классно. Всех обману. Мне кажется, я так и не повзрослела в этом смысле.

u7Swnfi2F70

Так и получается, что я читаю, во что-то погружаюсь, из чего-то выныриваю. Несмотря на то, что я провела пять лет на филфаке, где меня должны были, вроде, отучить от такого способа чтения и таких привычек, – это не помогло.

Я не думаю, что чтение развивает снобизм в человеке. Мне кажется, нужно быть очень плохим человеком, чтобы стать снобом от того, что ты много читаешь. Такие вещи, как снобизм, могут быть очаровательны, если сноб – это какой-нибудь Оскар Уайльд, а могут быть отвратительны, если это просто человек, который начитан и потому считает возможным через губу разговаривать с другими людьми.

Я очень не люблю слово «саморазвитие», я не люблю саморазвиваться, но все-таки мне кажется, что чтение заставляет человека немножко расти. Понятно, что читать только для того, чтобы стать лучше – это странно. Просто это такой побочный эффект.

Мне кажется, наоборот – чем больше человек читает, тем меньше он сноб, тем меньше он думает о себе лишнего, и тем больше – о других.

xC8lCn3uUtc

Текст – Татьяна Гришина

Фото – Марина Аглиуллина

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: