После нас хоть после мрака свет

Дек 13 • Кинематограф • 3490 Просмотров • Комментариев нет

 

Катя Сабирова — про фильм Карлоса Рейгадаса «После мрака свет», воображаемые повороты сюжета, оторванные головы и детские фантазии. 

«Хуан живет с семьей в тихой мексиканской деревушке, наслаждаясь изолированностью от шума большого города. Однако вскоре этим двум столь разным мирам, городу и деревне, предстоит столкнуться, обнажив в конфликте многочисленные и непреодолимые противоречия».

«Хуан и Наталия — классическая пара из Латинской Америки с двумя чудесными маленькими детьми. Они покидают Европу, оставляя в прошлом богемные тусовки, эротические эксперименты и привычный им социум — ради тихой и спокойной семейной жизни на родине, в Мексике, в их уединенном доме в горах. Нанимая строительную бригаду из местных жителей, чтоб привести дом в порядок, супруги неожиданно встречают среди них непримиримого врага».

Перед вами две аннотации к одному и тому же фильму на двух уважаемых сайтах о кино. Фильм этот называется «После мрака свет», снял его мексиканец Карлос Рейгадас, получивший приз за лучшую режиссуру на Каннском фестивале в мае 2012 года. Но что не так (или, наоборот, очень так) с этим фильмом, если две аннотации на него настолько отличаются друг от друга?

Анна Сотникова пишет в «Афише», что это фильм о социальном конфликте между бедными и богатыми (что сомнительно). А многоуважаемый журнал «Сеанс», в свою очередь, сообщает, что это визионерское автобиографическое кино, которое не поддается дешифровке. Но ведь члены жюри Каннского фестиваля в нем что-то разглядели, раз выбрали молодого Карлоса Рейгадаса среди самых именитых мэтров кинематографа?

Что же там за мрак и свет? Попробую набросать сюжет, хотя это непростая задача.

Один мексиканец снял фильм. Говорит, что про себя… А еще там групповушка, кровавое месиво и дьявол с чемоданом

Горная мексиканская деревушка, где-то плещется океан, семейная пара – Хуан и Наталья – с двумя детишками от чего-то прячутся в глуши тропических лесов, но спастись в итоге им не удается. Дети растут. То ли в воображении, то ли по-настоящему. По ночам в их дом (а может и не в их – в фильме часто появляются случайные люди) приходит красный нарисованный дьявол с чемоданчиком. Приходит он так целых два раза и делает одно и то же – сначала крадется по коридору, потом заглядывает в спальню родителей, потом в спальню детей, смотрит на стоящего у кроватки мальчика и шмыгает в комнату к родителям, тихо закрывая за собой дверь.

Хуан бьет и целует собак. Смотрит порно по ночам, это его тревожит, он делится проблемой с новым другом по кличке Седьмой. Седьмой делает в доме Хуана и Натальи ремонт, нелегально рубит деревья, грабит своих друзей, стреляет в Хуана, возвращается в брошенную им когда-то семью, а потом торжественно отрывает себе голову посреди мексиканской горной долины.

Хуан и Наталья ходят в свингерскую сауну, где Наталья красиво кончает, положив голову на колени толстой старой женщине. Что это – реальность или фантазии ее мужа? Герои пьют ром, слушают музыку, говорят о русской литературе. А потом вдруг камера показывает детскую футбольную команду. Игроки кричат: «Пускай они индивидуальности, зато мы – команда!»

Ну и где-то здесь хочется заорать ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЧТО ПРОИСХОДИТ?!

Режиссер одернет меня, поправит, скажет, что его фильм – вообще-то экранизация «Войны и мира»

Я пишу этот текст в университетском буфете, слушая разговор бравых парней за соседним столиком. Они смотрят приколы на ютьюбе и громко гогочут. Если они спросят, что это я тут сочиняю, мне придется пролепетать: «Ну… Один мексиканец снял фильм. Говорит, что про себя, ведь даже детей в фильме играют его собственные дети… А еще там групповушка, кровавое месиво и дьявол с чемоданом».

Режиссер одернет меня, поправит, скажет, что его фильм – вообще-то экранизация «Войны и мира». Начнет кипятиться, если я сравню «После мрака свет» с «Древом жизни» Терренса Малика. Ну, а что – красивые же кадры. Природа. Дождь. Коровки. Шторм на океане. Жизнь и смерть. Только умирает не ребенок, а взрослый, перед смертью говорящий жене: «Я почувствовал себя как в детстве». И жена плачет, слушая его воспоминания о том, что когда-то мама открывала комод, и пахло деревом и мокрыми простынями.

В фильме постоянно бьют собак, ссорятся с самыми близкими людьми, стреляют в друзей и в птиц, умирают

Режиссер не помогает зрителю – не поясняет, хотя бы с помощью фильтра, что вот это – реальное, а это – воображаемое. Поэтому, когда Седьмой, мучимый упреками совести, отрывает себе голову, в зрительном зале раздается глухой стон: «Чтоооо?» Хотя, кто его знает, может все это на самом деле? Вот сидите вы на работе и думаете, что неплохо было бы сейчас оторвать себе голову. Ну, и отрываете – ментально. Так почему Седьмому нельзя оторвать ее по-настоящему?

Анна Сотникова говорит в «Афише» красивые слова о том, что фильм дышит, что после мрака действительно свет. Но я не могу согласиться. В фильме постоянно бьют собак, сбивают их на автомобиле, ссорятся с самыми близкими людьми, стреляют в друзей и в птиц, ненавидят братьев и сестер, оскорбляют друг друга, умирают и т.д. Свет? Да не особо.

Если вы соберетесь смотреть эту экспрессионистскую песнь о смерти, которая всегда с тобой, держите в уме – половина фильма выдумана его героями.

И еще дьявол. Вы изумитесь, спросите – почему у него сколиоз? Что у него в чемоданчике?

Какая разница. Этот дьявол – детская фантазия режиссера. Так почему бы ей не стать украшением этой безумно красивой ленты?

Текст — Катя Сабирова

Фото с сайтов expert.ru, inmsk.ru, kino-teatr.ru

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: