« – Всё-таки вы туда попали? – Да, но добровольно»

Июл 9 • Интервью • 1828 Просмотров • Комментариев нет

Накануне отмены гражданского форума «Пилорама» мы по случайному совпадению записали интервью с сотрудником музея «Пермь-36», экскурсоводом Ириной Таще. Она поведала «Рыбе» о том, как стала работником музея политических репрессий, о знаменитых «сидельцах» лагеря под Пермью и о том, почему сегодня предельно важно рассказывать людям о том, что там происходило.

Да, случайные люди здесь не работают, как вы правильно заметили. Я шла сюда вполне осознанно. Много лет назад я работала в школе, моя «девичья» специальность – учитель. У меня тогда в классе учились ребята, чьи родители работали в учреждении ВС 389/36. Это я записала себе в журнал, и мне стало интересно, что это за учреждение. Это была тайна за семью печатями, и только когда я встретилась с родителями на родительском собрании, куда они пришли в военной форме, я поняла, что это за учреждение. Как я ни пытала этих людей, рассказать ничего они мне не смогли, только стали подозрительно на меня поглядывать: почему это я проявляю такой интерес? Дело было в том, что об этом учреждении никто тогда ничего не знал. Кто эти люди? Зачем они здесь находятся? Что это за контора?

 Я поняла, что это моё место, я пришла сюда добровольно.

Какое-то время прошло, и так получилось, что я оказалась здесь, когда уже стал организовываться музей. Я поняла, что моё место, я пришла сюда добровольно. Мною, естественно, многое было перечитано до этого и после. Многое передумано.

Нас часто спрашивают, как мы тут работаем. И тяжело, и трудно, да. Есть хороший постулат: если не я, то кто? Ну и к тому же, надо, чтобы люди знали. И это действительно здорово наблюдать, когда заходят сюда экскурсанты одни, а выходят уже совершенно другие. Это по глазам видно, особенно молодежь. Работать действительно тяжело, это не что-то формальное, мы действительно сгораем на экскурсиях: иначе до людей просто не достучишься. Так что, я думаю, хлеб свой мы едим не зря.

кучино1

Если быть точнее, я приехала в село Верхнее Калино в 1979 году по распределению в школу и застала всё это ещё работающим. Почему и говорю, что это моё место. Тогда ещё был такой порядок, что классные руководители бывали у детей в домах, смотрели условия их жизни. И вот я сюда приехала и увидела эти прожектора на вышках, солдат, мы даже ездили сюда с ребятами за формой − тогда были в моде всякие смотры, строи, песни, и вот мы брали у солдат пилотки, гимнастёрки, ремни… Тогда считалось, что они действительно делают важное дело − охраняют страну от всяких бандитов, на переднем крае борьбы находятся. И потом, сильно потом, как сейчас говорят, уже узнали, как все обстояло на самом деле. Информация понемногу стала просачиваться: что люди здесь сидели далеко не самые последние и точно уж не криминальные элементы, что сидели они за свои убеждения, взгляды и деятельность.

И этот человек оказался здесь, если мне не изменяет память, за то, что хранил у себя книги Набокова, которого теперь в школе читают.

А потом мы познакомились со здешними «сидельцами», например, с Михаилом Мейлахом (искусствовед, литературовед, на закате советской власти отсидел несколько лет в политлагерях – прим. ред.). Потрясающий человек. Сначала мы по наивности своей стали его допрашивать: как вы работали, чем кормили, во сколько вставали и так далее. И потом только, узнали, что он знаком был со всеми деятелями литературы начиная с Бродского, что его дача в Комарово находилась рядом с домом Ахматовой, что он был знаком с Чуковской, с Надеждой Мандельштам.

кучино2

И этот человек оказался здесь, если мне не изменяет память, за то, что хранил у себя книги Набокова, которого теперь в школе читают. Мариэтта Чудакова (литературовед, доктор филологических наук – прим. ред.), когда приезжала, рассказывала, что в «Крестах» он сидел полгода, но никого не выдал, ни одной фамилии не назвал. Когда доходит до таких перегибов, начинаешь понимать, как всё было извращено. Совсем ни те здесь должны были находиться.

У меня девочка училась, у неё мать и отец здесь работали. Она уехала давно, вышла замуж за прапорщика. Мы до сих пор отношения поддерживаем, и вот, звонит она мне как-то:

 – Люба, знаешь, где я сейчас работаю?

 – Нет.

 – Стоишь? Сядь. Я работаю сейчас в Кучино.

 – Всё-таки вы туда попали?

 – Да, но добровольно.

Давайте вспомним Твардовского: «Я знаю, никакой моей вины…», – и это «всё же, всё же, всё же…».

кучино3

Обидно, что на моей земле, на моей малой родине творились такие вещи. За это надо кому-то отвечать. Покаяться. И хотя моей вины здесь точно нет, но как человек, живущий параллельно, в одно время с этими людьми, я тоже несу какую- то ответственность за то, что здесь было, хотя я даже не знала о том, что творилось. Но сейчас это мой долг рассказать людям об этом.

Сотрудники музея знают, что моя любовь и боль – это Василь Стус, украинский поэт. Это великий, потрясающий поэт современности, я давно занимаюсь изучением его биографии и творчества. У меня даже есть лекции о нем. Более того, я, можно сказать, сподвигла доктора культурологии Елену Волкову написать о нем статью: после экскурсии по музею она заинтересовалась судьбой и творчеством Стуса, начала писать работу о его стихах, частями высылая ее на мой адрес. И очень благодарила меня за то, что я познакомила ее с его творчеством. Я и иностранцам Стуса открываю: из Швейцарии к нам приезжали, всё засняли, записали, мол, да, мы переведём и почитаем.

Два раза в год мы проводим в камере Стуса такой ритуал: в день его рождения и в день его гибели мы приносим туда калину. Как известно цветы калины − символ Украины, украинской девушки. Зажигаем свечу и читаем стихи.

Мы между собой шутим: если вдруг музей закроют и откроют лагерь, функционирующий по своему прямому назначению, то где искать Ирину Васильевну, все знают − в камере Василя Стуса, на участке особого режима.

Текст и фото – Марина Пугина

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: