«Я не могу говорить о пермяке – значит, я буду рассказывать про самого себя»

Апр 15 • Интервью, Книжная индустрия • 1840 Просмотров • Комментариев нет

Поэт Андрей Родионов — об уральской поэзии, расслабившихся пермяках и том, почему он никогда не вернется жить в Пермь.

— С тех пор, как вы уехали из Перми прошел почти год. Как город поменялся за это время? Изменилась ли атмосфера с приходом новых властей?

Люди расслабились, пермяки, которые как-то интересуются культурой. Они поняли, что никакого культурного сопротивления больше оказывать некому и уже стали из своих человеческих интересов подходить к тому, что им интересно, а что нет. Тому свидетельство – полные залы на «СловоНове». Такого никогда не было. И это радостно видеть: на некоторые мероприятия даже в зал войти было нельзя – даже в дверях народ. Круто.

— Может быть, пермяки соскучились по фестивалям?

Нет. Не думаю. Я, как бывший пермяк, совсем не соскучился.

— В Пермь не думаете возвращаться?

Нет. Этот период прошел. Это стало невозможно. Власть поменялась – больше такого не будет. Причем власть поменялась не в Перми, а на самом верху – такого больше не будет.

-Каким вы тогда видите будущее уральской и российской поэзии?

Да никаким. Эйфория прошла, все стали спокойнее и практичнее. Будущее уральской поэзии – это если кто-то на Урале напишет хорошие стихи. Не напишет – не будет будущего. Вначале апреля у меня выходит книга в издательстве Новое Литературное Обозрение. Стихи, которые я в Перми писал. «Звериный стиль» – смешная книга.

Как вам Пермь, как пространство? У всех поэтов уральского пространства появлялся мотив, что город на них давит. Для вас город– конфликтное пространство?

Да, я тоже сбежал. Но они не имели ввиду физический побег из города, когда писали свои стихи. Они разбирались со своим я. То, что Кальпиди переехал, – это сугубо бытовая проблема, а не то, что он сбежал из Перми.

А есть в Перми поэтические очаги?

Около вокзала Пермь I есть такой сталинской архитектуры ларек. Там внутри продают какие-то сухарики, пиво, горячий чай, и стойки такие стоят. Вот это место точно поэтическое. Там такие персонажи ждут поезд зимой, что дух захватывает.

У вас много персонажей сакральных в стихах. В Перми вы подметили каких-то типичных персонажей? Какой он – персонаж-пермяк?

Я вообще не могу говорить про пермяка – значит, я буду рассказывать про самого себя. Прожив здесь два года, я стал отчасти пермяком. Я, например, стал больше задумываться над тем, что я говорю. И больше отвечать за свои слова стал. И я чувствую, что это чисто пермское свойство.

Я прекрасно помню первую «СловоНову», слэм на ней и как была шокирована пермская публика. Почему сейчас поэзия существует не только как тонкая лирика, диалог с собой, а еще и как слэм. Зачем это нужно?

Сейчас наконец-то слэм стал тем, чем должен быть. Это соревнование молодых, агрессивных, талантливых людей. Им есть, что дать миру. Они еще слабо понимают, в какую форму это все выльется, но агрессия есть. И им надо опробовать свою речь – она у них уже началась, и им надо где-то попробовать. А если он просто объявит «Я выступаю в каком-то кафе» – никто ведь не придет. А вот в жанре соревнования собирается много народа, и у них есть три минуты, чтобы показаться себя, все самое важное в своих мыслях.

 

Текст — Марта Пакните, Ксения Мальцева

Фото — Алексей Гущин

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

РЕКОМЕНДОВАТЬ ДРУЗЬЯМ

Похожие статьи

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

« »

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: